Краеведные исторические знания — фактологическая опора первоначальной устной и письменной традиции. Эпоха, к которой восходят устные и письменные предания о Москве,— XII век. А по крайней мере в XVI в. выявились уже представления о знаменательной роли Москвы в ходе отечественной истории, что прослеживается и по общерусским летописям (точнее сказать, летописи общероссийского содержания) , где Москва — наследница величия Киева и Владимира, а московские князья и митрополиты — продолжатели традиций общероссийской государственности, и по местным летописям (т. е. летописям местного происхождения и посвященным преимущественно событиям местной истории), обычно кратким, где полагалось отмечать и особенно памятные события, происходившие в Москве или при действенном участии москвичей. Примерно с XVI в. осознается уже и роль

Москвы во всемирной истории. Схема эта затем перейдет в обобщающие исторические труды ученых, начиная с «Истории Российской» В. Н. Татищева.

Со времени распространения в России собственно научных знаний и понятий об источниках таких знаний можно говорить уже и о том, что мы называем теперь москвоведением, и соответственно о его роли в развитии краеведения и науки в целом. В XVIII в. сформировалась и традиция тесной взаимосвязи краеведения с академической наукой, традиция, характерная именно для отечественного краеведения. Виднейшие тогда ученые придавали большое значение краевед-ным знаниям как одной из основ и историко-культурных, и экономических, и географических представлений. Знаменитый историк и писатель начала XIX в. Н. М. Карамзин (имевший звание Историографа) уже после огромного успеха первых томов «Истории государства Российского» (где множество данных о прошлом Москвы, особенно в примечаниях) составил «Записку о московских достопамятностях» — своеобразный путеводитель По Москве и там образно сформулировал мысль: «Кто был в Москве, знает Россию». Так закреплялась традиция «большой» исторической науки в плане изучения Москвы и ее прошлого, которую можно условно назвать карамзинской.