Когда же, наконец, еще через полтора года Бахрушин стал обладателем грамоты, газеты писали, что вновь приобретенный уникум «будет служить одним из лучших украшений этого редкостного музея»'.

Скаредность собирателя раздражала многих. В архиве сохранилось дышащее сдерживаемым возмущением письмо к Бахрушину С. П. Дягилева, порекомендовавшего ему приобрести предложенный кем-то для продажи старинный портрет издателя журнала «Московский телеграф» Н. А. Полевого: «Ввиду того, что назначенная Вами цена за портрет Полевого далеко не сходится с оценкой владельца, желающего получить 200 руб. за эту вещь, прошу Вас не отказать прислать мне с подателем этой записки портрет, который, думаю, не представляет для Вас большого интереса».

Бывая за границей, Бахрушин за версту обходил фешенебельные антикварные магазины на главных торговых улицах. Зато с захудалыми торговцами сразу заводил дружбу, знал досконально убогие антикварные лавчонки в Париже и Берлине, Ницце и Каннах, Ментоне и Монте-Карло. В Париже часами пропадал на набережной Сены, копаясь во всевозможном барахле, и находил удивительные вещи: например, французскую книгу «Королевский балет» 1635 года издания, портрет легендарной артистки м-ль Жорж. Однажды в Ницце у вдовы старьевщика Бахрушин раскопал стеклянный стакан с монограммой знаменитой французской актрисы Марс. Заинтересовался, откуда эта вещь. Оказалось, что покойный старьевщик — разорившийся антиквар — приходился актрисе дальним родственником. Его вдова вытащила для покупателя хранившиеся у нее ленты от похоронных венков, веер, автографы и свидетельство о смерти м-ль Марс, а еще портрет ее учителя Лекэна работы художника К. Ван-Лоо. За все это было заплачено всего 300 франков. Когда директор парижской Гранд Опера Дени Рош, будучи в Москве, увидел столь драгоценные для истории французского театра реликвии в коллекции Бахрушина, он был поражен.