На нескольких страницах он успевает рассказать о кремлевских дворцах и соборах, о планах постройки нового дворца в Кремле, о гибели архиепископа московского Амвросия во время Чумного бунта, о наиболее значительных постройках Китай-города, Белого города, Земляного города и Немецкой слободы. Миллер перечисляет основные улицы и городские ворота, останавливается на истории Потешного дворца царя Алексея Михайловича и Сухаревой башни, Воспитательного дома. Вот как описывает он, например, достопримечательности Немецкой слободы: «Из каменных в сей слободе строений некоторыя принадлежат знатным господам; тут же есть и дом каменной, в нем во время бытности в Москве Двора присутствовал Правительствующий Сенат, да Лефортовской дворец, построенной славным генералом и любимцом государевом Францом Яковливичем Лефортом, после коего смерти взят в казну. Во оном государь император Петр II жил и скончался. Против сей слободы при Яузе же реке был императорской весьма пространной дворец, называемой Головинским, которой сгорел, и немного выше на той же стороне главная генеральная гошпиталь — обширное каменное строение с деревянными обывательскими домами при реке Яузе, что есть первое сего рода учреждение в России, по повелению государя императора Петра Великаго в 1706 году устроенное. В сем великом доме пользуется от болезней великое множество солдат, да притом велено обучать молодых людей лечебной науке, анатомии, ботанике, рисованию и латинскому языку».

Читая статью о Москве в «Географическом лексиконе», чувствуешь, что, хотя автор и пытается сохранить беспристрастный тон, его любовное отношение к городу прорывается едва ли не в каждой строчке. Не остается сомнений в том, что автор статьи — и патриот, и знаток истории первопрестольной. Надо сказать, что Миллер был человек чрезвычайно любознательный. Его интересовали любые мелочи, все, что так или иначе имело отношение к прошлому. Как у немногих в то время, у него было необыкновенно развито чувство истории, то, что принято называть историческим сознанием. И проявлялось это, в частности, в том, что и в современные ему события, явления, предметы он вглядывался именно как историк, знающий, что уже завтра все это уйдет в прошлое, станет историей.