Кроме того, в глазах Герцена, пытавшегося, организовать «общество по образу и подобию декабристов», Вадим был жертвой царизма и, значит, наиболее подходящим для «обращения». Несмотря на то что В. В. Пассек, очевидно, не был согласен с далеко идущими политическими намерениями «разбуженного декабристами» Герцена, они особенно близко сошлись на почве совпадения литературных и научных интересов. Юный Александр тогда еще, так же, как и Вадим, находился под воздействием шеллингианских философских воззрений и романтических произведений Шиллера. Именно в это время Герцен писал Огареву: «Ты, Вадим и я — мы составляем одно целое, будем же жить чисто умственною жизнью; науки (ты понимаешь, что я говорю в обширном смысле), науки пусть займут всю жизнь». Близость, основанная на общих научно-художественных интересах и занятиях, подкрепилась вскоре обстоятельствами и иного характера. В ноябре 1832 г. В. В. Пассек женился на «корчевской кузине», подруге детства Александра Ивановича Татьяне Петровне Кучиной.

Говоря о науках «в обширном смысле», А. И. Герцен имел в виду прежде всего «политические науки». Однако Вадим оставался к ним скорее всего равнодушен. Давний интерес, к истории, дух познания, царивший в кружке, а также продолжавшиеся встречи с М. П. Погодиным уже к весне 1832 г. достаточно четко определили устремления В. В. Пассека. Он избрал иное поприще для служения общественному благу — занятия историей. И прежде всего пропаганду исторических знаний. «Занять место в университете я рад,— писал он братьям о своем намерении стать преподавателем истории в Московском университете,— я должен». В другом письме он опять возвращается к этой теме: «Об университете хлопочу. Для меня оставляют кафедру на полтора года, чтобы в это время я успел держать экзамен и написать диссертацию на заданный предмет. Кажется, решусь. Ведь через полтора года быть педагогом — что же, хорошо. Но мне хочется и эти полтора года быть лектором истории. Смертная охота».